Приветствую всех.
Как-то вечером, сидя в ординаторской в нашем стационаре, мы с анестезиологом начали предаваться воспоминаниям. И мне на память пришёл один случай, произошедший со мной в самом начале трудовой деятельности в сельской больнице в глухой таёжной деревне.
Решил о нём рассказать…
Приехал я по распределению в сельскую больницу в августе (после окончания интернатуры и отгуляв свой очередной отпуск).
Мне предоставили жильё – хороший дом с печным отоплением. Вода, разумеется, в колодце. Повезло, что колодец (вернее – артезианская скважина) находился всего за сто метров (по деревенским меркам – рядом!). Дровами меня обеспечил сельсовет. Так что, живи и радуйся.
Начал знакомство с больницей. Это моё место работы на ближайшие 3 года (по распределению врач в СССР обязан был отработать три года).
В больнице меня порадовала операционная – очень большая, светлая с высокими потолками. Неплохая бестеневая лампа (специальная лампа над операционным столом). Набор инструментов оставлял желать лучшего, но самое необходимое было в достатке.
Причем некоторые инструменты были 40-50-х годов, сделанные ещё при И.В. Сталине. Эти инструменты были отменного качества! О таких в городских больницах можно было только мечтать. Весь режущий инструментарий отлично «держал» заточку.
Обычный инструмент в те времена приходилось точить каждую неделю (в каждой больнице был специальный сотрудник, который постоянно точил хирургические ножницы, скальпели и т.д.). Мой (теперь – мой) деревенский инструмент достаточно было точить раз в три-четыре месяца! Работать им было приятно. В придачу в операционной была передвижная малая операционная лампа (на колесиках, её можно было подкатывать к операционному столу с любой удобной стороны). Она включалась в розетку, но была возможность её работы от автомобильного аккумулятора. Это на случай отключения электричества.
В первую очередь я проверил, на месте ли аккумулятор, в каком он состоянии. Каково же было моё удивление, когда я обнаружил, что он новый, да ещё самый ходовой среди автомобилистов тех времен – шестидесятый. Включил, проверил – работает. Ура!
Начались рабочие будни. Операций было немного, так что я потихоньку осваивался, обустраивал свой быт, знакомился с деревней и её жителями. Надо сказать, что в сельской больнице, где мне пришлось работать, не было рентгена, лаборатории.
Поскольку деревня и близлежащие населенные пункты, которые больница обслуживала, были малочисленными (общее количество обслуживаемого населения – 5000 человек), то анестезиолог был тоже не положен. Все операции проходили под местным обезболиванием (тогда использовался новокаин).
Больницу содержали из соображений удаленности от райцентра (более 100 км), а также из-за плохих дорог. Зимой и в межсезонье даже УАЗ и ГАЗ-66 не всегда могли проехать.
Колею на дороге иногда разбивали так, что её глубина была выше пояса взрослого человека. Это был лесной край, лесовозы возили лес круглосуточно, выполняя планы партии и правительства. Дорогу такая техника убивала постоянно и всерьёз. Делать дорогу было некогда и некому. Максимум, пройдёт грейдер, мало-мало заровняет колею, и опять пошли лесовозы…
Я это рассказываю для того, чтобы было понятно, в какой ситуации я оказался. Транспортировать тяжёлого больного для серьёзной операции, которая мне не по силам, часто было невозможно. Вызывать старших товарищей к себе в больницу из райцентра – не факт, что доедут. Поэтому, многие операции приходилось делать одному, без помощи.
Но потихоньку справлялся. Нас в те времена хорошо учили!
И вот в самом начале осенней распутицы, кажется, в начале октября, приехал к нам в больницу с проверкой главный врач района (очень важный чин в те времена). Прошёл по кабинетам, поговорил с сотрудниками, которые из местных, узнал мнение обо мне. Ко мне не зашёл даже поздороваться. Я в это время был на приёме в поликлинике, прерывать приём не мог – приехали люди из дальних деревень, было бы хамством бросить приём и идти к начальству.
Потом прибежала моя операционная сестра и возмущенно рассказала, что главный врач района вместе со своим водителем вытащили аккумулятор из нашей операционном лампы, сказав, что мы обойдемся и без него. А им в служебный начальственный УАЗ просто необходим новый аккумулятор.
Я, возмутившись такой несправедливостью, выбежал на крыльцо больницы скандалить, но увидел только мелькнувшие в конце деревни габаритные огни машины начальства. Вздохнув от обиды, пошёл дальше работать. Надеюсь, лампа нам с запасным источником питания не понадобится в ближайшее время, успокаивал я себя. А там что-нибудь придумаю.
Ага, щщас… буквально через два-три дня ближе к вечеру привезли попутной машиной молодую женщину с болями в животе. Посмотрел её в приёмном покое. Очень похоже на острый аппендицит. Назначил спазмолитики (лекарства, снимающие спазм кишечника). Если это не аппендицит, а кишечные спазмы – то боли пройдут. Других способов провести дифференциальную диагностику (определить, что же это на самом деле) у меня не было. К тому же картина заболевания была не выраженная. Необходимо было ещё понаблюдать больную, посмотреть, что будет через 1-2 часа.
Надо сказать, что молодые женщины в деревне телосложением отличаются от городских. Эта была, что называется, «кровь с молоком». Крупная, в меру полная, с развитой мускулатурой. Короче, под местной анестезией такую оперировать не очень просто.Ждёмс!, авось «пронесёт».
Через час повторно смотрю пациентку – не «пронесло». Диагноз «острый аппендицит» не вызывал сомнения. Вздохнул, позвонил операционной сестре, сказал, чтобы готовила операционную. Уже темнело.
После привычной процедуры переодевания, мытья и обработки рук, одевания халата и перчаток, начинаю операцию. Предупредил сестру, что новокаина уйдёт много – женщина крупная. Сестра меня успокоила – проблем с лекарствами нет. Она была женщина хозяйственная и запасливая. У неё всегда всё было. С сестрой мне повезло!
После предварительной послойной анестезии новокаином передней брюшной стенки делаю разрез, рассекая кожу с подкожной жировой клетчаткой. О-хо-хо, толщина жирового слоя более 10-ти сантиметров. Что же будет дальше? Провожу анестезию апоневроза (толстая плотная соединительная ткань как белёсая плёнка над мышцами), рассекаю его, гляжу на мышцы: они как у штангиста (плотные, толстые). Поскольку больная не спит, спрашиваю, кем работает. Отвечает, что дояркой на ферме. Доят аппаратами, но фляги с молоком (45-50 кг каждая) грузят в грузовик они сами, грузчиков нет. Каждая сама в одиночку закидывает «свой надой» на кузов, который выше плеча взрослого человека! Тренировочка такая, что не каждый городской мужик справится.
Отсюда и мышцы.
Раздвигаю мышцы зажимом, «дохожу» до брюшины (тонкая плёнка, окутывающая всю брюшную полость со всем содержимым). Провожу анестезию брюшины. Больная не стонет, на мою работу не реагирует, не напрягается. Значит анестезии хватает. На всякий случай каждые 3-5 минут спрашиваю, не больно ли. Спокойным голосом отвечает, что нет, всё нормально.
Бросаю взгляд на окно – там уже совсем темно. В октябре темнеет рано.
Рассёк брюшину, отграничил операционное поле салфетками. Вытянул деликатно купол слепой кишки (от неё отходит аппендикс). Аккуратно вывел аппендикс в рану. И тут произошло то, чего я боялся – в деревне отрубили электричество.
Обычно это бывало не чаще одного двух раз в месяц, но надолго (на 5-7 часов). Санитарка позвонила на подстанцию электрикам, выяснила, что, обрыв проводов где-то на трассе. Бригада ещё не выезжала. Пока соберутся, поедут. Пока найдут в темноте по грязи обрыв проводов, пока починят. Короче, ждать бессмысленно. А аккумулятор у нас спи….ил главный врач района.
К счастью, в больнице были две керосиновые лампы (электрические фонарики в те времена использовались редко – было не купить к ним батареек).
Постовая сестра и санитарка с двух сторон от больной светили мне этими допотопными лампами, а я продолжал работу.
Хорошо, что аппендикс уже нашёл, думал я про себя. При таком освещении керосинками вряд ли я бы его увидел в такой глубокой ране.
Пережал брыжейку (жировая связка, идущая ко всему кишечнику, в ней проходят сосуды, снабжающие кишки кровью) отростка (аппендикса) зажимами, отсёк. Прошил, перевязал. Отросток болтается, свободный.
Впотьмах очень медленно, чтобы не ошибиться, наложил кисетный шов вокруг основания отростка (аппендикса). У основания отросток дважды перевязал крепкой ниткой, отсёк, культы отростка обработал, как учили. Погрузил культю отростка в кисетный шов, затянул.
Сверху для страховки наложил ещё один специальный шов. Промыл брюшную полость специальным раствором, начал зашивать брюшину. Для этого надо погрузить часть кишечника, который доставал, назад в брюшную полость. Причем погрузить весь, чтобы не дай бог, не защемить швами. А я очень плохо вижу при таком освещении. Что делать?
Вспомнил, как на дежурстве в городской больнице, когда я был ещё студентом, один старый хирург рассказывал, что по молодости он очень любил оперировать без перчаток – ткани руками осязать легче. Особенно, когда работаешь в глубокой ране на ощупь.
Надо сказать, что в те времена хирургические перчатки были гораздо толще и грубее, ткани больного через них «не чувствовались». Сейчас проще, перчатки практически не мешают.
Но руки к такой работе надо подготовить, чтобы не занести инфекцию в рану. Того, что я их помыл обеззараживающим раствором перед операцией, недостаточно. Вспоминаю, что надо делать.
Прошу санитарку налить в тазик раствор йода, погружаю в него кисти рук на две минуты, достаю, обсох, можно работать. 30-40 минут у меня есть, пока закрыты потовые железы на руках (йод их «закупоривает» и обеззараживает на это время).
Пальцами одной руки погружаю кишечник в брюшную полость, другой накладываю швы на брюшину. Операционная сестра мне помогает. Всё, кишечник «заправлен в брюшную полость, швы затянуты. Спрашиваю время операции, оказалось, что уже больше трех часов работаю. Немудрено, в таких «военно-полевых» условиях. Раз так долго, ставлю дренаж в рану, послойно зашиваю рану, швы на кожу, асептическая повязка.
Спрашиваю у пациентки, как себя чувствует. Она мне с таким уважением в голосе отвечает, что она -то просто лежала, а вот нам «бедненьким» пришлось её такую «здоровую корову» три часа оперировать. Короче, не я её, а она меня пожалела.
«Всем спасибо». Вышел из операционной, снял халат, маску, бахилы. Пошёл в ординаторскую. Посидел, выпил чаю, с удовольствием закурил…
Решил, что домой не пойду, надо посмотреть за больной. Других врачей в больнице нет. Я один. Сменить меня некому. Попросил постовую сестру принести лист назначений. Написал в листе, чем лечить. Каждые 2 часа ходил в палату, смотрел, как больная. Уж больно не вовремя отключили электричество. К утру электричество «дали». В начале рабочего дня ещё раз зашёл в палату, всё нормально, соответствует тяжести перенесенной операции. Успокоился, пошёл дальше работать.
В обед позвонил в приёмную главного врача района, сказал всё, что о нём думаю, припугнул, что буду звонить в райком партии (тогда этой структуры боялись больше, чем прокуратуры). Мне ничего не ответили.
Послеоперационный период у моей больной протекал гладко. На 6-е сутки сняли швы, выписали домой. Прошёл месяц, я уже забыл, что звонил в район главному врачу. Подошёл день зарплаты. В ведомости увидел сумму, в два раза превышающую размер положенной. Спросил, нет ли ошибки. Оказалось, что главный врач района приказал выплатить мне премию в размере месячного оклада за «проявленную находчивость, мужество и героизм». Приятно, чёрт возьми! А аккумулятор он через месяц вернул…
Вот такая история…
Всем всего доброго.
Поделиться ссылкой:
Просмотров: 309
Комментарии: